Неточные совпадения
— Досточтимый капитан, — самодовольно возразил Циммер, — я играю на всем, что звучит и трещит. В молодости я
был музыкальным клоуном. Теперь меня тянет к искусству, и я с горем вижу, что погубил незаурядное дарование. Поэтому-то я из поздней жадности люблю сразу двух: виолу и скрипку. На виолончели играю днем, а на скрипке по вечерам, то
есть как бы плачу, рыдаю о погибшем таланте. Не угостите ли
винцом, э? Виолончель — это моя Кармен, а скрипка…
— Известное дело! — вдруг согласилась Кораблева, разбирая свой мешок и, очевидно, думая о другом. — Что же,
винца выпьем?
Мать дала нам каши и яиц, и мы стали
есть. А мать говорит: «Ну, что же, — иструб?» А отец говорит: «Купил: восемьдесят целковых, липовый, белый, как стекло. Вот дай срок, мужикам купим
винца, они мне и свезут воскресным делом».
Только всего и оставалось у ней, все остальное мужики разобрали, чтобы
было чем чубаловское
винцо закусывать.
Долго еще рассказывал Абросим Степанов про заволжского тысячника, и по одним его словам артель возлюбила Патапа Максимыча и стала уважать его и побаиваться. «Вот как бы явил он милость да протурил бы Ваську Фадеева с Корнюшкой Прожженным, можно бы тогда
было и Богу за него помолиться и
винца про его здоровье испить», — говорили обе артели — и прядильная, и лесная.
— Теперь бы следовало про здоровье нареченных князя с княгиней
винца испить, — молвил Патап Максимыч. — Тащи-ка, Груня, что
есть у тебя про запас. Эка досада, не знал, на что еду. Тебе бы, Груня, отписать, я бы холодненького прихватил с собой. А у тебя, поди ведь, сантуринское либо церковное. Да уж делать нечего, за недостачей хорошего хлебнем и сантуринского. Тащи его сюда!
— Охота
есть одному!.. Скучно. Айда ко мне на баржу — пообедаем вместе чем Бог послал. У меня щи знатные из свежей капусты, щец похлебаем, стерлядку в разваре съедим, барашка пожуем,
винца малу толику
выпьем.
По вечерам и ярманочные, и городские трактиры битком набиты. Чаю
выпивают количество непомерное. После, как водится, пойдут в ход закусочки, конечно, с прибавленьицем. В Москве — в Новотроицком, у Лопашева и в других излюбленных купечеством трактирах — можно только чай
пить, но закусывать, а пуще того
винца рюмочку
выпить — сохрани Господи и помилуй!.. Зазорное дело!.. У Макарья не то: там и московским, и городовым купцам, яко в пути находящимся, по все дни и по вся ночи — разрешения на вся.
— А вы не всяко лыко в строку, — хладнокровно и спокойно сказал им Патап Максимыч. — Зато ведь и не оставляет вас Марко Данилыч. Сейчас заходил я в вашу стряпущую, посмотрел, чем кормят вас. Такую пищу, братцы, не у всякого хозяина найдете. В деревне-то живучи, поди, чать, такой пищи и во сне не видали… Полноте пустое городить… Принимайтесь с Богом за дело, а для́ ради моего приезда и первого знакомства вот вам красненькая. Пошабашивши,
винца испейте. Так-то
будет лучше.
Винца да пивца служивый у старосты
выпил, щец с солониной похлебал, пирога
поел с грибами да ильинской баранины, полакомился и медком. Пошли после того тары да бары, стал служивый про свое солдатское житье-бытье рассказывать.
Все на свете сем пустое,
Богатство, слава и чины!
Было бы
винцо простое
Да кусочек ветчины...
— Хорошо, я с тобой справлюсь! — наконец изрекает барыня. — Иди с моих глаз долой! А с тобой, — обращается она к Марфе, — расправа короткая! Сейчас же сбирайся на скотную, индеек пасти! Там тебе вольготнее
будет с именинниками
винцо распивать…
— Винца-то, любезненькой ты мой, винца-то благослови, — потчевал игумен, наливая рюмки портвейна. — Толку-то я мало в заморских винах понимаю, а люди
пили да похваливали.
— Винца-то,
винца, гости дорогие, — потчевал Патап Максимыч, наливая рюмки. — Хвалиться не стану: добро не свое, покупное, каково — не знаю, а люди
пили, так хвалили. Не знаю, как вам по вкусу придется. Кушайте на здоровье, Данило Тихоныч.
— Чай мне не по нутру,
было бы
винцо поутру, — отшутился Семен Петрович. — Разве с постными сливками?
Ее
винцо было после тех великолепных и молодо и жидко; но зато настроение этих виноделов
было не только демократическое, но и коммунистическое.
— Экипаж на житный двор, а лошадей в конюшню! Тройку рабочих пусть выведут пока из стойл и поставят под сараем, к решетке. Они смирны, им ничего не сделается. А мы пойдемте в комнаты, — обратилась она к ожидавшим ее девушкам и, взяв за руки Лизу и Женни, повела их на крыльцо. — Ах, и забыла совсем! — сказала игуменья, остановясь на верхней ступеньке. — Никитушка!
винца ведь не
пьешь, кажется?
Признаюсь, что я вряд когда-либо
пил с таким наслаждением отличнейшее клико, с каким я поглощал стакан за стаканом кисленькое
винцо Жозефа.
Но Шумскому
было и горя мало, он не обращал на графа никакого внимания, промыслит, бывало, себе
винца, да и утешается им на досуге. Он уже начал надеяться, что
будет себе жить в Грузине, да попивать
винцо на доброе здоровье, но вышло далеко не так.
Казначей-то уж очень и не разыскивал: посмотрел мне только в лицо и словно пронзил меня своим взглядом; лучше бы, кажись, убил меня на месте; сам уж не помню я, как дождался вечера и пошел к целовальнику за расчетом, и не то что мне самому больно хотелось
выпить, да этот мужичонко все приставал: «Поднеси да поднеси
винца, а не то скажу — куда ты мешок-то девал!».
— Ой ли! — шамкает старик, — а я
было думал, что из суседнего кабака дверь отворилась… право-ну! А как-то ты, крыса приказная, век доживаешь,
винцо попиваешь?
Если б вы сделали мне честь, побывали у меня в Петербурге в то время, когда я
был в счастии, я попотчевал бы вас таким
винцом, перед которым и ваше, пожалуй, сконфузится.
Живновский. У меня дело верное. Жил я, знаете, в Воронежской губернии, жил и, можно сказать, бедствовал! Только Сашка Топорков — вот, я вам доложу, душа-то! — «скатай-ко, говорит, в Крутогорск; там, говорит,
винцо тенериф
есть — так это точно мое почтение скажешь!» — ну, я и приехал!
—
Ешь на здоровье, боярыня! — сказал он, низко кланяясь, — вот я тебе сейчас
винца принесу.
—
Выпей, боярыня! — сказал он, — теперь некого тебе бояться! Они ищут постоялого двора! Найдут ли, не найдут ли, а уж сюда не вернутся; не по такой дороге я их послал, хе-хе! Да что ты, боярыня,
винца не отведаешь? А впрочем, и не отведывай! Это вино дрянь! Плюнь на него; я тебе другого принесу!
Я
было усумнился, но как, по правде сказать, и самому мне
винца попробовать очень хотелось и он приказывает: «Дай, — думаю, — ни для чего иного, а для любопытства
выпью!» — и
выпил.
— Э, полноте! Ведь мы не в классе! Не бойтесь, я не скажу инспектору! — приятельски улыбнулся Подвиляньский, подавая ему полный и довольно уемистый стакан. — Пейте-ка,
пейте! Это ведь легонькое
винцо, слабое, совсем дамское… Ну, хватите-ка!
—
Будь это с другим капитаном, я, братцы, чарок десять выдул бы, — хвалился Ковшиков потом на баке. — Небось не смотрел бы этому
винцу в глаза. А главная причина — не хотел огорчать нашего голубя… Уж очень он добер до нашего брата… И ведь пришло же в голову чем пронять!.. Поди ж ты… Я, братцы, полагал, что по крайней мере в карцырь посадит на хлеб, на воду да прикажет не берег не пускать, а он что выдумал?!. Первый раз, братцы, такое наказание вижу!
— Да, а что вы такое думаете? И конечно-с заклюют, — подтвердил Николай Афанасьевич. — Вон у нас дворецкий Глеб Степанович, какой
был мужчина, просто красота, а на волю их отпустили, они гостиницу открыли и занялись
винцом и теперь по гостиному двору ходят да купцам за грош «скупого рыцаря» из себя представляют. Разве это хорошо.
— А ежели ты чем недоволен
был — кушанья, может
быть, недостало, или из белья там, — разве не мог ты матери откровенно объяснить? Маменька, мол, душенька, прикажите печеночки или там ватрушечки изготовить — неужто мать в куске-то отказала бы тебе? Или вот хоть бы и
винца — ну, захотелось тебе
винца, ну, и Христос с тобой! Рюмка, две рюмки — неужто матери жалко? А то на-тко: у раба попросить не стыдно, а матери слово молвить тяжело!
Вместе со мной любуются окрестными видами,
пьют дрянное местное
винцо и приговаривают: а у нас и этого нет!
Маша(стучит вилкой по тарелке).
Выпью рюмочку
винца! Эхма, жизнь малиновая, где наша не пропадала!
— Ну, а как, сват Глеб, как у тебя насчет, примерно,
винцо есть? — неожиданно сказал Нефед, покрякивая и прищуривая левый глаз.
Много
было в эти ночи в спальне Зиновия Борисыча и
винца из свекрового погреба попито, и сладких сластей поедено, и в сахарные хозяйкины уста поцеловано, и черными кудрями на мягком изголовье поиграно. Но не все дорога идет скатертью, бывают и перебоинки.
— Вот это
винцо! — вскричал Никласзон,
выпивая рюмку за рюмкою. — Помянуть можно покойников, что оставили нам это добро, не вкусивши его. Нет, в замке Гельмет люди жили поумнее и теперь живут так же: наслаждались и наслаждаются не только своим, даже и чужим; а деткам велят добывать добро трудами своими. — Он наставил себе горлышко бутылки в рот.
— Тише, тише, друг, я слышу шаги Марты. (Он утер рукою холодный пот с лица и старался принять веселый вид.) Славное
винцо, божусь тебе, славное! (Вошла экономка, у которой он вырвал из рук бутылку, рюмку и потом налил вина дрожащими руками.) Выпей-ка, дружище! после дороги не худо подкрепить силы.
Михевна. Ну, конечно, человек бедный, живет впроголодь — думает и закусить, и
винца выпить. Я так их и понимаю. Да я, матушка, пугнула его. Нам не жаль, да бережемся: мужчины чтоб ни-ни, ни под каким видом. Вот как мы живем. И все-то она молится, да постится, бог с ней.
Михевна. Ну, какое дело! Обыкновенно, съесть что-нибудь послаще,
винца выпить хорошенького, коли дома-то тонко. Как погляжу я на тебя, ты, должно
быть, бедствуешь; все больше, чай, по людям кормишься?
Xлынов. Господа, пожалуйте ко мне откушать, на дачу, покорнейше я вас прошу, щи да кашу кушать! А может, поищем, и стерлядей найдем, — я слышал, что они в садках сидеть соскучились; давно в уху просятся.
Винца тоже отыщем, кажется, у меня завалялась бутылочка где-то; а не поленятся лакеи, так и в подвал сходят, дюжину-другую шампанского приволокут. Так как вы наше начальство,
будем здоровье ваше
пить, с пушечной пальбой, и народ поставим в саду ура кричать. Милости просим, господа!
— Ну, коли так, привяжи ее пока здесь к столбу, а потом приходи сюда спать; я и сам с тобою лягу… пойдем
выпьем по чарке
винца, смерть прозяб… а там подкинем соломы да всхрапнем… ладно, что ли?..
— Нет, батюшка Никита Федорыч, мы много благодарны вашей милости за твою ласку ко мне… да только извольте рассудить, если б, примерно,
было такое дело на другой мельнице, в Ломтевке или на Емельяновке, так я бы слова не сказал, не пришел бы тревожить из-за эвтого… там, изволите ли видеть, батюшка, место-то приточное, по большей части народ-то бывает вольный, богатый, до вина-то охочий; а вот здесь, у нас, так не то: мужики бедные, плохонькие… винца-то купить не на что… а мне-то и не приходится, батюшка Никита Федорыч…
— Давай что ни
есть… Хозяин, а хозяин, нет ли, брат,
винца?
Даша. Вася, ты
винца не хочешь ли?
Выпей вот вишневочки.
Груша. Хочу себя потешить, своему сердцу волю дать. О! да что тут разговаривать! Давайте
винца выпьем, пока матушка не пришла. (Достает из поставца вино.)
Спиридоновна. Сиди, сиди, небось никто сюда не войдет. А ужо приезжай, милости просим. Выпей-ка
винца.
— Найдется, помилуйте!.. Сейчас поставим. А мы за то
винца потом
выпьем за ваше здоровье.
Может
быть, вам прислать сюда
винца или пива?..
Матрена.
Выпей,
выпей, ягодка, винца-то. (Достает вино и ставит.) Что ты?
— Скажите, какая прекрасная, — заметил гость, закусывая сыром. — Теперь можно трубки покурить и
винца потом
выпить, — проговорил он и, закурив трубку, хотел
было налить себе в рюмку.